Александр Войтович: «Будут условия для реализации частной инициативы – пойдет процесс коммерциализации науки»

Интеграция в мировую науку и мировую экономику должна определить стратегию инновационного развития страны на ближайшую перспективу. Для этого необходимо начать истинную реформу Национальной академии наук Беларуси, открыто обсудив пути реформирования с научной общественностью, считает академик Александр Войтович, направивший представителям различных ветвей власти аналитический обзор о сегодняшнем состоянии науки в стране. Бывший президент НАН РБ и спикер Совета Республики Александр Войтович рассказывает «Завтра твоей страны» о том, как должна развиваться наука в будущем.

-- Вы уже получили ответы на свои письма?

-- Пока только от Палаты представителей, Высшей аттестационной комиссии Беларуси и Председателя Конституционного суда. Например, Палата представителей в рамках своих полномочий предлагает участвовать в разработке закона об инновационной деятельности.

Хотя, конечно, одним законом об инновационной деятельности не обойтись. Надо создать условия для инновационной деятельности. Их у нас нет. Да, можно говорить, что сделать новую модель трактора, это тоже инновационная деятельность. Но если мы говорим о создании новых производств, то тут важна частная инициатива.

В академическом сообществе давно была такая задумка -- проанализировать ситуацию, которая сложилась в Национальной академии, и не только донести точку зрения академиков до властных структур, но и сделать этот документ доступным общественности. Этот вопрос неоднократно обсуждался на многих неформальных встречах. Фактически я взял на себя эту задачу, она оказалось не очень простой. Я подумал, что надо не только рассмотреть академические аспекты, но и более широко взглянуть на ситуацию в науке. Многое из того, что изложено в обзоре, например, вопросы финансирования, кадров уже не раз озвучивались, но проблема в том, что ситуация год за годом не меняется.

Если сравнивать с Россией, то там наукоемкость ВВП в два раза выше, чем у нас. Количество ученых на 10 тысяч населения также вдвое больше. Я недавно был на 50-летии Сибирского отделения Российской Академии наук, посетил в Новосибирском академгородке институт лазерной физики, который по численности приблизительно такой же, как и белорусский Институт физики. Они за два года купили оборудования на 2 миллиона долларов. Нам это и не снилось.

Сегодня в России приступили к реформам в науке и поставили себе цель -- среднюю зарплату ученого к концу следующего года довести до 20 тысяч рублей. Это порядка 800 долларов (в прошлом году средняя зарплата в нашем институте была 720 тысяч рублей). При этом российские ученые пришли к своеобразному консенсусу с правительством -- они сокращают численность работников научной сферы на 20%, а государство тогда обеспечивает оставшимся 80% заявленную зарплату.

Я считаю, это нормальное решение, и самое главное, что оно было достигнуто в ходе открытого обсуждения, чего у нас сегодня представить себе невозможно.

-- А что происходит в настоящее время в белорусской Академии наук? Здесь также говорят о реформах, объединяются институты, создаются научно-практические центры. Как Вы оцениваете эти структурные изменения?

-- Это не реформы, а псевдореформы, суть которых мало кто понимает вообще. Все, что происходит в Академии в последние годы, делается хаотично и бессистемно. Когда к АН присоединяли Академию аграрных наук, то зачем-то разрушили структуру, которая существовала внутри ее, и влили аграрную науку в Академию целиком. Через четыре года руководство НАН создало на базе аграрной науки научно-практические центры с той же специализацией, которая была у отделений Аграрных наук. То есть просто повторили ту структуру, которую сами же и разрушили.

И я предполагаю, что им это так понравилось, они почувствовали себя такими выдающимися организаторами, что решили и дальше создавать научно-практические центры. Но если в аграрной науке, которая является типичным представителем прикладной отраслевой науки, они были естественными, то в случае с созданием центров в других областях происходит объединение совершенно разнородных институтов, для одних из которых совершенно неважно, чем занимаются другие. Чтобы управлять таким многотематическим монстром, нужны руководители с широким кругозором, которые способны мыслить стратегически. Но, к сожалению, в последние годы ко всем бедам Академии добавился непрофессионализм. Руководить наукой приходят чиновники, которые не только не обладают необходимыми специальными знаниями, но и принимают решения без какого-либо обоснования целесообразности без широкого обсуждения и творческого подхода.

-- Какой путь реформирования науки должна, по вашему мнению, выбрать Беларусь?

-- Во-первых, необходимо выделить ядро фундаментальных и поисковых исследований, которое должно финансироваться государством, как это делается во всем мире. Например, в России и Германии. В Германии есть Общество Макса Планка, в которое входит около 70-ти небольших институтов, и они полностью финансируются государством. Многие сотрудники институтов общества Макса Планка читают лекции студентам, ведут дипломников и аспирантов, но им запрещается, например, получать зарплату от хоздоговоров. Для реализации какого-то проекта со стороны институты могут дополнительно набирать людей. То есть, если дополнительные деньги появились, должны создаваться и дополнительные рабочие места. Это разумно.

Еще одно научное сообщество Германии -- Общество Фраунгофера – объединяет прикладную науку. Там государство финансирует проекты на 30%. Все остальное вкладывают фирмы любой формы собственности, которые должны внедрять эти разработки.

Когда я, будучи руководителем Академии, анализировал, что же у нас происходит с внедрением научных разработок, я обратил внимание, что большинство внедренческих центров, образовавшихся на базе Академии, были созданы в начале 1990-х и после этого практически перестали появляться. Почему? Значит, тогда были подходящие условия, люди понимали, что, если они уйдут из Института и сделают что-то нужное, смогут это продать, то это будет их бизнес, и они смогут неплохо жить от получаемых доходов. Сегодня ни у кого такой уверенности нет. Нет уверенности в том, что это будет его дело, что он сможет поставить его на ноги, что потом у него это дело не отберут. Я убежден, если бы условия для реализации частной инициативы развивались, процесс коммерциализации науки у нас бы пошел.

-- Но для этого нужно проводить реформы не только в науке…

-- Один из огромнейших наших недостатков состоит в том, что мы изолированы от мира, и мы не пытаемся вписаться в мировую экономическую систему. В свое время я беседовал с Ху Цин Тао (ныне председатель Коммунистической партии Китая и председатель КНР) на эту тему. Он мне рассказал, что, когда наступило время определять стратегию развития страны, то пришли к выводу -- первое, что необходимо сделать – это вписаться в мировую систему. Второе – это обеспечение стабильности, и третье – свобода предпринимательства. Это была стратегия, тактика же заключалась в том, что начинать надо с новых производств, создавать новые рабочие места и не трогать на первом этапе старые предприятия, где работает много людей.

Нам также надо вырабатывать стратегию, вписываться в мировую экономическую систему, а для этого надо открываться. Надо привлекать инвесторов, как из России (а там уже готовы вкладывать деньги в Беларуси), так и с Запада. Надо глобализироваться в тех направлениях, где мы действительно можем что-то предложить. Например, у нас развито машиностроение. Оно, безусловно, требует научного сопровождения. Так давайте создадим единый центр тракторостроения СНГ в Беларуси.

-- Как Вы считаете, какие научные направления буду определяющими в ближайшем будущем в глобальном масштабе, и что сегодня может предложить по этим направлениям белорусская наука?

-- Взгляд в будущее всегда ограничен, потому что мы делаем его на основе того, что сегодня имеем. Но я бы выделил три основных направления. Это энергетика, информатика и науки о жизни. У нас очень хорошие позиции в области информационных технологий. Здесь мы можем кое-что предложить и, безусловно, надо эту отрасль развивать. Что касается энергетики, то тут мы вряд ли сможем совершить прорыв и конкурировать на этом рынке серьезно.

-- А что мы можем предложить в области новых технологий? Не так давно председатель Президиума Академии наук Михаил Мясникович заявлял, что Беларусь ведет разработки в области водородной энергетики…

-- Мы не интегрированы в мировую науку, практически не участвуем в международных программах, так как на Западе наложено табу на участие в совместных проектах на государственном уровне.

-- По политическим мотивам?

-- Да. Сегодня все ограничивается сотрудничеством ученых с учеными, мы хотели бы заключить договор от имени института, но не можем. В свое время западные страны осуществляли нам бесплатно поставки новейшего оборудования, но уже в середине 1990-х это прекратилось.

-- Как Вы считаете, если посмотреть на ситуацию в Беларуси с научной точки зрения, можно ли говорить о том, что критическая масса для перемен нарастает?

-- Я думаю, да. У нас все кричат о том, что мы справились с трудностями, возникшими из-за повышения цен на газ и нефть, но у меня такое впечатление, что мы начали справляться с трудностями, увеличивая долг, а это очень кратковременный выход из ситуации.

Если мы вступим на путь рыночных отношений по нефти и газу с Россией и в конечном итоге выйдем на мировые цены, то ситуация разрешится сама собой. Нам надо будет играть по рыночным правилам, вписываться в мировую систему. Тем политикам, кто не хочет или не может это делать, непременно придется уйти из политики и руководства страной.

Беседовала Ирина КРЫЛОВИЧ

  • Оцени статью: