Астапеня: «Сегодняшняя Беларусь не хочет быть самостоятельной страной»

Политолог, председатель «Центра новых идей» Григорий Астапеня заявляет, что Беларусь хочет находиться в сфере российских интересов, считает, что Минск в отношениях с Евросоюзом интересуют только деньги, и убежден, что у Лукашенко вообще нет никакой внешнеполитической стратегии.

Григорий Астапеня

Даже если Лукашенко будет лежать, то чтобы он лежал в правильном направлении

— 21 июня в Минске открылся неформальный министерский саммит стран — участниц инициативы Европейского Союза «Восточное партнерство». В тот же день Александр Лукашенко встретился в Минске с еврокомиссаром в деле политики соседства и переговоров о расширении Евросоюза Иоханнес Ганном и заявил, что Беларусь в отношениях с Евросоюзом готова пройти свою часть пути. В каком состоянии сегодня находятся белорусско-европейские отношения, чего сейчас хотят друг от друга Минск и Брюссель?

— Со стороны Минска интерес довольно очевиден — больше денег. Больше взаимной торговли, инвестиций, проектов инфраструктурных, экологических, и так далее. Беларусь видит, что сегодня на Западе денег хватает. Для Запада несколько миллиардов — это не такие и значительные деньги, но Беларусь не может дождаться этих средств.

Для Запада интересы здесь разные. Во-первых, он хотел бы, чтобы влияние России было здесь меньше, чтобы Россия здесь не доминировала. Во-вторых, Запад хотел бы, чтобы политическая система Беларуси становилась мягкой и либерализировалась. Естественно, никто не ожидает огромных прорывов со стороны Лукашенко, но они хотели бы — даже если Лукашенко будет лежать, то чтобы он лежал в правильном направлении.

— Вы сказали об исключительно экономические и материальные интересы официального Минска. Безусловно, это главное, но все же белорусское руководство рассматривает Запад и как политическую и геополитическую противовес России. Об этом неоднократно говорил и Лукашенко — и что летели с одним крылом, и о многовекторности. Не одни же деньги интересуют Беларусь в международной политике?

— Вопрос в том, насколько эти интересы существенны. Если говорить о каких-то геополитических интересах — то есть ли они у Беларуси? Хотела ли бы Беларусь быть действительно самостоятельным государством на международной арене? И хотела бы Беларусь находиться  не зоной в сфере влияния России, а быть буферным государством? Мне кажется, что Беларусь на сегодняшний день хочет быть в сфере российского влияния. Интереса, чтобы быть самостоятельной страной, в Беларуси сегодня нет.

Заигрывание с Западом есть, так как Беларусь должна иметь какой-то канал связи с Западом, иметь какую-то атмосферу доверия, чтобы в случае чего можно было бы вести переговоры. Но говорить о том, что сегодня Беларусь хочет наладить глубокие взаимоотношения с Западом, быть между Россией и Западом, - это было бы преувеличением.

Беларусь хочет находиться в сфере российских интересов, так как она от этого много получает

— Для чего тогда вся внешнеполитическая деятельность Минска не в российском направлении — если, как вы утверждаете, Беларусь не хочет быть самостоятельной страной? Это просто риторика или попытка шантажировать Россию, добиваясь от нее большего?

— Не стоит разделять все сферы — политическую, экономическую, военную. Беларусь хочет находиться в сфере российских интересов, так как она от этого много получает. Беларусь получает энергетические субсидии, доступ на российский рынок, кредиты, которых она не может получить от Европы или МВФ. То есть Беларусь очень заинтересована в том, чтобы быть в сфере российского влияния, так как она получает от этого деньги.

В случае отношений с Западом какие-то деньги — они довольно потенциальные. Непонятно, когда Беларусь сможет их получить и сможет ли вообще (так как Запад может выставить требования, которые Минск не сможет выполнить). Поэтому сегодня игра с Западом — долгосрочная вещь, направленная на поддержание диалога, на решение каких-то мелких интересов, чтобы улучшить отношения с инвесторами.

— Политика Брюсселя в отношении официального Минска кардинально изменилась в 2015 году, когда начался процесс «нормализации» отношений. Принесла ли эта евросоюзная политика плоды и пользу — с точки зрения белорусско-европейских отношений и с точки зрения изменений внутри Беларуси, на что всегда надеются европейцы?

— Почему произошла смена? Ведь Россия начала военные действия против Украины, соответственно, изменился геополитический контекст. Во-вторых, Лукашенко смягчил свою позицию, освободил политзаключенных, президентские выборы в 2015-м прошли довольно спокойно.

Власти не допустили никого на местных выборах — потом разрешили митинг на 25 марта

В конце концов, Запад всегда хотел диалога. Никогда не было такого, чтобы в ЕС хотели жестоко наказать Лукашенко, ввести какие-то жесткие экономические санкции. Насколько это принесло какую-то пользу? По крайней мере, изменился настрой, это очень существенно - все хотят поддерживать дискуссию и делать какой-то прогресс. Власти не допустили никого на местных выборах - потом разрешили митинг на 25 марта.

Но не стоит преувеличивать эти вещи. Например, смертная казнь до сих пор выполняется. При том, что отменить его очень просто - если бы Лукашенко хотел, то мог бы его приостановить за один день.

— Лукашенко просто ждет момента, чтобы как можно больше получить за мораторий на смертную казнь. То есть европейцы пока не предложили ничего, что показалось бы ему достаточно привлекательным.

— Да, тут я с вами полностью согласен.

Трудно говорить о какой-то стратегии отношений с Западом, когда в Беларуси вообще никакой стратегии НЕТ

— Нет ли ощущения какой-то паузы, установившейся в белорусско-европейских отношениях за последний год? Начали «нормализацию» довольно быстро, но потом вроде прекратились, и нет понимания, куда идти дальше. То же визовое соглашение буксует, и стороны обвиняют в этом друг друга.

— Почему есть эта пауза, это плато? Владимир Макей заявил, что Беларусь начинает переговоры об упрощении визового режима в 2013 году. Это, конечно, не самая простая бумажка, но за 5 лет такие вещи делаются. Соглашение о партнерстве также обсуждается уже несколько лет. Оно не является чем-то сверхуникальным и прорывным. Поэтому действительно ощущение этого «плато» существует.

С другой стороны, диалог продолжается, визиты продолжаются, товарооборот растет. Ожидать, что Лукашенко столько лет строил диктатуру, самоизоляцию, — и вдруг за несколько лет можно все это изменить? Если вспомнить, что еще 6 лет назад европейские послы оставляли Минск - то нынешнюю политику можно воспринимать как нормальный диалог.

— Но этот диалог в стратегическом смысле ведет к чему, к которым стратегических целей? Почему не заключается то же Соглашение? Только потому, что этому противится Литва, которая имеет специальную позицию вследствие Белорусской АЭС?

— То, что Литва действительно блокирует это подписание — это также существенная проблема. Но есть более важные вопросы. Будут больше уважать права человека в Беларуси, может меняться, становиться более либеральной политическая система Беларуси? Что будет с белорусской экономикой через 10-20 лет?

Трудно говорить о какой-то стратегии отношений с Западом, когда в Беларуси вообще никакой стратегии нет. Мы все живем в состоянии, когда мы не знаем, куда страна идет. Действительно ли Лукашенко хочет сохранить эту экономическую модель, или предполагает ее менять? Поэтому я бы сказал, что нет никаких стратегических целей. Но, по крайней мере, есть желание двигаться куда-то, привлекать средства Евросоюза на проекты внутри Беларуси, создавать условия для инвесторов.

Мне кажется, что эти «красные линии» довольно мифические

— Нередко говорят об определенных «красные линии» в белорусско-российских отношениях, которые Беларусь не может перейти. Есть ли они и где они стоят?

— Мне кажется, что эти «красные линии» довольно мифические. Какие красные линии, если Беларусь не может подписать визовое соглашение в течение 5 лет? Существует понимание, что Россия интересуется тем, что происходит в Беларуси. Беларусь всегда имела с Западом худшие отношения, чем Россия, — теперь Москва имеет наихудшие.

— Ну вот я приведу наглядный пример «красной линии». Если, например, Беларусь заявит, что хочет вступить в НАТО. Неужели Россия будет спокойно на это смотреть — мол, «вступайте, если хочется»?

— Ну какое НАТО, куда же Беларусь пойдет в НАТО? Минск не может визовое соглашение подписать. Это настолько теоретически, нереально. Белорусское государство просто неспособна к таким разворотов. Белорусский МИД сократился на 30 процентов — как они могут строить внешнюю политику? Западники теперь не знают, с кем работать, разговаривать - не хватает людей.

Вопрос в том, насколько сегодняшняя белорусский государство в принципе в состоянии проводить какие-то радикальные изменения внутри страны. Она просто не в состоянии. В конце концов, Беларусь находится в сфере российских интересов. Здесь находятся российские военные объекты, здесь информационная, культурное пространство контролируется Россией. Говорить, что Беларусь в таком состоянии способна куда развернуться, - это довольно наивно.

  • Оцени статью:
  • Проголосовало: 18
  • Балл: 3.5