«У нас нет рынка, который скажет, сколько стоит чистый воздух»

Экономист Стелла Цани о нефтяных фондах, о том, как рынок сырья влияет на женский труд, и о будущем экологически сознательного бизнеса.

Гречанка Стелла Цани — одна из немногих женщин, занимающихся работой в области моделирования устойчивого развития и такой экономики, которая сумела бы сохранить окружающую среду.

Цани училась в Греции и Великобритании, а теперь преподает в Афинском университете экономики и бизнеса. Она руководила исследованиями в проектах, финансируемых Европейской комиссией и Всемирным банком, работала в Великобритании, на Кипре и в Азербайджане. При ее участии разработана модель устойчивых действий для Евросоюза Green-Win.

Самые яркие ответы из интервью Стеллы Colta.ru.

Как вы объясняете людям, чем вы занимаетесь?

— Когда я хочу посмеяться, я говорю, что спасаю мир! Но на самом деле моя работа в большей степени — это сидение за компьютером и анализ данных. Я занимаюсь моделями. Сложный человеческий мир должен быть переведен в простые блоки. Например, на моделях можно показать, как решения, касающиеся окружающей среды, повлияют на экономику. Но эти модели всегда требуют корректировки с учетом реальных факторов.

Будете рады, если вашей стране удастся найти нефть?

— Трудный вопрос. Обладание ресурсами — это не благословение. Да, у Греции множество экономических проблем; с другой стороны, мы не образец идеального управления государством или той же открытости. Было бы хорошо найти нефть, потому что это принесло бы дополнительные доходы в бюджет. Однако доход это принесет, только когда у нас будет эффективная система менеджмента. Если она будет построена, то я буду рада обнаружению нефти.

В одном из исследований вы выяснили, как вовлечение женщин в рынок труда способствует подъему ВВП. Речь шла о Ливане, Турции, Иордании, Марокко, Сирии и еще нескольких странах Средиземноморья, в которых женщины обычно не работают. Вы выяснили, что если женщины будут работать, то ВВП этих стран вырастет на 1,3%. Тем не менее в своих выводах вы пишете, что в нефтяных странах работают в основном мужчины. Эти страны не хотят увеличить свой ВВП?

— Исследование мы проводили в 2013 году, и с тех пор ситуация очень медленно, но меняется. Например, в Саудовской Аравии в энергетическом секторе стало работать больше женщин, и женщины в целом стали играть более серьезную роль в общественной жизни и политике. Но мужчины составляют пока действительно большинство на рынке труда.

Если у вас в стране есть природные ресурсы, то вы получаете деньги бесплатно. Страна не нуждается в конкурентном рынке труда, он не влияет на ее основной продукт — природные ресурсы и доходы от них. Поэтому, даже если женщины стали более образованными (а это факт), они, получая образование, не выходят на работу. Одна из причин этого — очень высокие зарплаты у мужчин, временами просто заоблачные. Такие зарплаты, на самом деле, косвенно субсидируются государством, которое перераспределяет доход от продажи ресурсов. И тогда женщина остается дома с хозяйством и детьми, то есть поддерживает существующую норму. Нам было важно показать, что у женщин должен быть свободный выбор: если она хочет быть домохозяйкой, пусть будет, но с той же свободой она должна иметь возможность пойти работать.

— Вы утверждаете, что традиции или религиозные убеждения оказывают мало влияния на то, работают в стране женщины или сидят дома. Что же тогда влияет?

— Конечно, религиозные и этические взгляды общества оказывают влияние на этот вопрос. Например, протестантизм придает большое значение личному выбору. Протестантизм — религия индивидуалистов, господствующее убеждение протестантов — моя судьба в моих руках. Если взять православие как его практикуют в Греции, то у нас верят в Бога как в первопричину всех событий, мы не контролируем нашу судьбу. Так что разные религиозные установки по-разному транслируются в принятие повседневных решений и экономическое поведение.

И все-таки мы пытались конкретнее проследить, насколько религиозные установки в действительности отвечают за то, выходит женщина на работу или остается дома. Выяснилось, что это не основное объяснение. Правильнее даже было бы исключить влияние религии при объяснении положения на рынке труда. К основным факторам влияния я бы отнесла, как я уже сказала, образование. Если женщина тратит на него время, семья тратит деньги, как-то глупо потом сидеть дома и отказываться от дополнительного дохода. Хотя про исключения из этого правила мы уже поговорили. Уровень образования в средиземноморских странах растет, значит, будет изменяться картина вовлеченности женщин в работу.

Второй важный момент — поддержка материнства и забота о детях на государственном уровне. Критичным становится выход женщины на работу после рождения ребенка. Обычно такой вопрос встает, когда ребенку исполняется два года. Если государство обеспечивает детей детскими садами и берет на себя часть заботы о детях, то принять решение о выходе на работу проще.

Третий фактор — влияние группы. Если большинство женщин работает, то это становится обычным поведением и влияет на решение женщины. Также имеет значение ситуация в целом на рынке труда. Допустим, работы мало и мужчина не в состоянии ее найти, а женщина может выйти на вспомогательные, низкооплачиваемые работы: няней или домработницей. Как видите, эти причины имеют мало отношения к религии, это экономические факторы.

— Вы сказали, что женщине может быть проще найти низкооплачиваемую работу. Насколько велика разница между зарплатами мужчин и женщин?

— Вопрос актуален даже для Европы, и здесь женщинам в среднем платят меньше, чем мужчинам, при том что декларируются равные права на заработную плату у обоих полов. Только несколько стран узаконило равную оплату для обоих полов — например, Исландия. Но какой-то единый процент по разнице в зарплатах я бы не стала называть. В странах Северной Африки в отдельных отраслях она может доходить до 30—70%, а в Северной Европе это 5—15%.

— Вы — специалист по макроэкономике; опишите, пожалуйста, основные тенденции в нынешней экономике Европы.

— Экономика Европы пребывала в десятилетней рецессии, особенно страны Южной Европы. Сейчас можно сказать, что мы находимся на выходе из кризиса. И все-таки если раньше Европу можно было считать экономическим раем, то сейчас это не так. Мы конкурируем с сильнейшей китайской экономикой, и нам нужно еще больше диверсифицировать экономику, увеличить технологичность и доходность. Все это происходит на фоне изменения климата и необходимости к нему адаптироваться. Стала популярной тема экономики замкнутого цикла. Мы не можем думать только о том, как произвести что-то; мы должны быть уверены, что все произведенное можно будет переработать и снова использовать. Другие актуальные вопросы — это сокращение безработицы, адаптация мигрантов, сокращение их потока, сокращение смертности, особенно на юге Европы. Но все это не столько макроэкономические вопросы, сколько вопросы политики.

— Как экологические параметры экономически учтены в производстве товаров?

— Производитель включает в стоимость то, что он может подсчитать. Сейчас в стоимость включены издержки на производство, маркетинг, исследования и другие расходы. Они включены, потому что давно подсчитаны, рынки этих услуг давно существуют, а рынка природных услуг нет. Когда мы используем чистую воду, чистый воздух, у нас нет рынка, который скажет, сколько это стоит. Если мы разрушаем природную среду, то мы тоже не можем сказать, во сколько эти потери обойдутся человечеству.

Но в будущем в стоимость товара будут включаться издержки на сохранение или восстановление природы. Необходимый экономический инструментарий для этого уже есть. Сложность с внедрением таких инструментов связана с тем, что вы не ощущаете загрязнения воздуха от производства ваших кроссовок на заднем дворе вашего собственного дома, но тем не менее оно есть. Эти издержки на очистку воздуха в конце концов войдут в цену товара.

  • Оцени статью: