Как Янукович перешел черту: историк из США о событиях на Майдане

В США вышла книга о событиях на Майдане глазами очевидцев. Ее автор историк Марси Шор рассказала DW, почему украинцы были готовы умирать.

Историк Марси Шор — профессор, доцент Йельского университета в США, специалист по Восточной Европе. Ее новая книга «Украинская ночь: история революции в лицах» вышла в январе 2018 года в университетском издательстве. В интервью DW Шор рассказала о главной причине Майдана и о красной черте, которую перешел Виктор Янукович.

DW: С момента событий, которые в Украине называют «Революцией достоинства», прошло четыре года. Некоторые ключевые события, например, массовый расстрел демонстрантов в феврале 2014-го, до сих пор до конца не расследованы. Не слишком ли рано было писать книгу об этом?

Марси Шор: Если бы я собиралась написать традиционную научно-историческую работу, тогда да, было бы рано - и до сих пор рано. Все преимущества историков кроются в ретроспективе. Оглядываясь назад, знаешь больше, чем участник событий или очевидец в реальном времени. Но «Украинская ночь» — это не академический труд по истории. Это литературная документалистика, которая пытается запечатлеть революцию как опыт конкретных людей.

— Каков ваш вывод - что произошло в Украине той зимой и почему?    

— Той зимой в Украине был подвиг самоорганизации и время солидарности, что в истории бывает очень редко. Почему так произошло? Для историков вопросы причины всегда носят предположительный характер: нельзя провести контрольное исследование на реальной жизни. Невозможно вернуться и сыграть сцену еще раз, изолировать переменные в попытке определить, что сыграло определяющую роль. Что говорит моя интуиция? Массы вывело на Майдан интуитивное восстание против произвола, гнев, вызванный отношением к ним как к беспомощной игрушке в руках властей.

— Почему некоторые участники протеста были готовы умереть, но не смириться с правлением Януковича еще на какое-то время?

— Насилие — это своего рода граница. В этом случае насилие было красной чертой. Янукович пересек одну такую черту, когда отправил «Беркут» избивать студентов на Майдане в ночь на 30 ноября 2013 года. Другую красную черту он пересек, когда в январе были убиты Сергей Нигоян и Михаил Жизневский (первые жертвы со стороны Майдана, убитые снайперами в январе 2014 - Ред.). Мое личное ощущение - только в январе критическая масса людей на Майдане сделала выбор: они были готовы рисковать жизнью ради того, чтобы к ним относились по-человечески. Они были готовы умереть, если потребуется. Не думаю, что такие настроения были в ноябре, но они были в феврале.

— Вы говорили со свидетелями и участниками тех исторических событий. Кто, по-вашему, несет главную ответственность за около 100 погибших во время событий на Майдане?

— Я думаю, в первую очередь Янукович, а также Путин несут моральную ответственность за бойню.

— Какую роль сыграли ультраправые партии и движения, такие как «Свобода» и «Правый сектор», в украинской революции? Кто были люди, бросавшие бутылки с зажигательной смесью в полицию?

— «Свобода» и «Правый сектор» были очень заметны во время революции, хотя они составляли лишь незначительное меньшинство среди людей на Майдане. Те, кто защищал Майдан от «нападения «Беркута», представляли собой очень неоднородную группу, включавшую в себя весь политический спектр — от ультралевых до ультраправых. Больше всего ими двигало сопротивление произволу и тирании, протест против отношения к ним как к объекту, а не как к субъекту. Когда люди начали изготавливать бутылки с зажигательной смесью на Майдане, революция вышла далеко за пределы соглашения об ассоциации с Европейским Союзом.

— Вы сами не были в Киеве во время революции, но много знали из прессы и других источников. Что нового вы узнали, работая над книгой и общаясь с очевидцами?

— Меня интересовал личный опыт революции: что толкает людей туда, куда они никогда раньше бы не пошли? Как они описывают момент принятия решения? Как ощущение чего-то временного менялось в ходе революции? Что происходит со страхом? Что означает революция для отношений между родителями и детьми?

— Чья личная история вас особенно поразила?

— Это были разные моменты в разных историях. У меня двое маленьких детей - сыну было три, а дочери год во время Майдана - и, возможно, поэтому я особенно чувствительно воспринимала истории о родителях и детях. Когда 30 ноября избили студентов, Тарас Прохасько (украинский журналист и писатель - Ред.) всю ночь ехал из Ивано-Франковска в Киев, чтобы присоединиться к сыну, Маркияну, на Майдане. После того, как в лесу нашли тело Юрия Вербицкого (похищенный неизвестными активист Майдана, чье тело со следами пыток нашли в лесу под Киевом в январе 2014 - Ред.), сын Юрия Прохасько (украинский переводчик, брат Тараса Прохасько - Ред., брат ) умолял отца не возвращаться в Киев для участия в революции. Еще один момент - когда молодой студент Миша, на вид худощавый и хрупкий, сражался на Майдане в феврале, ему позвонила мать и умоляла прийти домой. Но ответил, что нет, он не может прийти.

— Если смотреть на ситуацию в Украине сейчас — может ли украинская революция еще потерпеть поражение или перемены необратимы?

— Слава Вакарчук (украинский рок-музыкант - Ред.) сказал мне о Майдане: «Это изменило мою душу». Я думаю, это справедливо для многих, если не для всех, кто прошел через это. Я не верю, что эти личные, экзистенциальные перемены будут с легкостью отыграны назад. Что это означает для политики, для правительственных реформ - не знаю. Все возможно.

  • Оцени статью:
  • Проголосовало: 9
  • Балл: 2.8