Что делает с человеком и страной культ скорости

Чем грозит всем нам рост темпа жизни и почему постсоветские спешат по-другому.

Новые технологии, знания, обширный объем информации требуют от человека постоянно быть в курсе всего, что происходит вокруг.

«То, что актуально сейчас, перестает быть таковым уже на следующий день. Подобные процессы провоцируют неустойчивость общества. Ускоренному миру постоянно нужно «новое». Это ведет к тому, что «новое» фактически не успевает приживаться, оно теряется во времени, потому что на его месте вскоре появляется что-то иное», — отмечает в своей статье профессор факультета социальных наук НИУ ВШЭ Александр Гофман.

Выживание скорейшего

Скорость становится одним из факторов стратификации общества: тем, кто способен адаптироваться, быстро перемещаться, открыты все дороги, а те, кто медлит, автоматически причисляются к аутсайдерам.

Культ скорости при этом сегодня присущ и медленным и быстрым людям. Однако страдают от неспособности в него вписаться не только те, кто отстают, но и те, кто успевают.

«Часто они испытывают усталость, буквально задыхаются от высокого темпа жизни, времени все равно не хватает, причем даже на то, что сами они считают главным», – отмечает автор.

Социальная амнезия

Другое важное последствие ускорения – культ настоящего. Прошлое и будущее заменяются исключительно настоящим, рефлексии нет места. Каждый день для человека выступает как новый, будто он только что родился, а мир вокруг него представляется только что созданным. Чрезмерно быстрые социальные изменения не затрагивают оснований общества: в результате они в определенном смысле не происходят вообще. Развитие превращается в серию несвязанных между собой, разрозненных эпизодов.

«Людям просто некогда заниматься воспоминаниями, так же как и мечтами и планами на будущее. Прерывается временной континуум, в котором настоящее располагается между прошлым и будущим. Все это означает, что неконтролируемая акселерация способствует распространению социальной амнезии», — отмечается в работе

Борьба за медленность

Автор считает, что лучшее решение проблемы – не просто замедление темпа, а постановка его под контроль, ускорение или замедление на основе определенных ценностей, необходимости и здравого смысла. Чтобы этого добиться, требуется, прежде всего, избавиться от культа скорости.

Социальное признание проблемы ускорения аналитики зафиксировали еще в 1980-х–1990-х гг. К началу XXI в. возникло движение, целиком сосредоточенное на решении проблемы замедления скорости и изменения политики времени. Это так называемое «Медленное движение» («Slow Movement»). Оно началось со сферы питания: в противовес «фаст-фуду» была создана культура «слоу-фуд», эмблемой которой стало изображение улитки. Эта культура приобрела большое влияние в международных масштабах.

К родоначальникам «Медленного движения» относят также и создателя «Мирового института медленности» («The World Institute of Slowness»), норвежского специалиста в области организационной психологии Гейра Бертелсена (Geir Berthelsen). В списке организаций, так или иначе представляющих сторонников контроля скорости, – американский фонд «Продлить мгновение» («Long Now Foundation»), европейское «Сообщество замедления времени» («Society for the Deceleration of Time»), «Международный институт неделания слишком многого» («International Institute of Not Doing Much») и японский «Праздный клуб» («Sloth Club»).

«Долгострой» и «штурмовщина»

Проблема замедления актуальна и для постсоветских стран. Но, как отмечает Александр Гофман, в некоторых сферах по-прежнему актуальны «противоположные проблемы медленной скорости, топтания на месте или движения вспять». Например, «долгострой» и дополняющая его «штурмовщина», традиционно медленно и неэффективно работающий бюрократический аппарат.

Где замедление действительно актуально, так это мегаполисы. Стремление к ускорению в них, в частности вследствие автомобилизации, зачастую парадоксальным образом приводит к обратному эффекту, заторам и длительному стоянию на месте, отмечает автор.

  • Оцени статью:
  • Проголосовало: 3
  • Балл: 5