Какой новый социальный класс власть определила в «тунеядцы»?

Белорусские чиновники до сих пор не могут отойти от тунеядских волнений февраля-марта. Для тех из них, кто пообщался с протестующими, самым большим шоком оказалось то, что буквально все аргументы, адресованные тунеядцам, они встречали в штыки или, по крайней мере, с недоверием.

Четверть века существовавшая в атмосфере успокоительно-фиктивной статистики и представлений об обществе, сформированных где-то на рубеже XIX-ХХ вв., отечественная бюрократия столкнулась с явлением, понять, описать и классифицировать которое она пока не может.

Если переводить на белорусские реалии итоги изысканий Гая Стэндинга, то наши ИП, ремесленники, самозанятые — это ни рыба ни мясо, не пойми кто, и правила игры в их отношении меняются гораздо чаще, чем в отношении бизнеса и даже наёмных работников со стабильными доходами и гарантиями

Первые звоночки прозвучали еще в 2000-е гг., в ходе систематически случавшихся тогда протестов ИП. Эта аудитория в основном оставалась равнодушна к аргументам, с помощью которых власть обычно обращается к наемным работникам. Не прокатывала и компромиссно-рассудительная тональность, в которой чиновники традиционно строят общение с бизнесом. Но локальные разборки 2000-х оказались цветочками на фоне разочарования и недоверия, выплеснувшегося на улицы белорусских городов в 2017-м: градус антипатии зашкаливал. Люди, считающие себя многократно обманутыми государством, возможно, еще испытывают по отношению к нему страх, но уже не чувствуют ни уважения, ни доверия. И это без всякой политики — точнее, до всякой политики.

Жрецы социально ориентированного государства проспали изменение социальной структуры белорусского общества. Гуманитарные исследования у нас в стране всегда находились, мягко говоря, в состоянии, близком к анабиотическому. Социологию - не только независимую (т.е. ангажированную политическими оппонентами), но и вполне государственную, финансируемую из бюджета, - власть никогда особенно не любила: проще управлять через телевизор, чем возиться с циферками. Социальная проблематика последние четверть века планомерно подменялась макроэкономической: вот вам рост ВВП, вот вам средняя зарплата по РБ, вот вам стремящийся к статпогрешности уровень безработицы. Хорошая статистика - бальзам на сердце начальства. Но нельзя все сводить к ней. Надо еще присматриваться и прислушиваться к социальным группам, которые эта статистика описывает и о которых умалчивает.

Открытка от МОТ

У Беларуси сложные отношения с МОТ - Международной организацией труда. МОТ лезла к нашим властям со своими обличениями, конвенциями и рекомендациями, требовала привести трудовое законодательство в соответствие с ними, публично озвучивала претензии к покойному «декрету о крепостном праве» N9, призывала отменить «декрет о тунеядцах» N3 и вообще всячески портила настроение нашему социально ориентированному государству. Опять же, эмиссары МОТ водились с вожаками негосударственных профсоюзов, что раздражало еще больше.

Долгие годы экспертом МОТ работал британский социолог профессор Гай Стэндинг, который, основываясь на результатах исследования рынка труда различных стран, в 2011г. написал книгу «Прекариат: новый опасный класс», снискавшую популярность среди интеллектуалов и переведенную на русский. Стэндинг, в общем, не придумал ничего нового: термин «прекариат» (лат. precarium - ненадежный, нестабильный), введенный французским социологом Пьером Бурдье, уже существовал и активно использовался в Европе. Заслуга английского ученого, скорее, в том, что он проанализировал и обобщил произошедшие за последние полвека изменения в социальной структуре развитых и развивающихся стран.

Прекариат у Стэндинга выделяется не по критерию отношения к собственности или уровню доходов, а по критерию полного отсутствия социальных гарантий, «урезанного статуса», характеризующегося «минимальными доверительными связями с капиталом или государством». Проблемы государства с прекариатом проистекают из того, что у прекария нет «общественного договора, обеспечивающего гарантии труда в обмен на субординацию и определенную лояльность».

Если переводить на белорусские реалии, то ИП, ремесленники, самозанятые (наши чиновники остановились на этом политкорректном словце) - это ни рыба ни мясо, не пойми кто, и правила игры в их отношении меняются гораздо чаще, чем в отношении бизнеса и даже наемных работников со стабильными доходами и гарантиями. При этом огромную часть времени, денег, сил прекарии тратят на то, что государство не видит и не учитывает: «Это не труд, это именно работа - забота о самих себе, переобучение, взаимодействие с бюрократией - огромные объемы работы, которые нигде не записаны». Чувствуете, как заиграло новыми красками слово «самозанятые»?

Знакомьтесь: опасный класс

В прекарии социолог зачисляет всех, кто работает по краткосрочным контрактам, договорам подряда, неполный рабочий день, дистанционно, сезонно, по вызову. Фрилансеры и самозанятые, естественно, тоже находятся в этом списке, как и любимые социальные группы европейских левых — мигранты и женщины. В Беларуси массового наплыва мигрантов пока не наблюдается, но женщины, безусловно, являются проблемной для соцобеспечения группой — они выполняют большой объем нигде не учитываемых работ и при этом имеют обременительную для государства привычку гораздо чаще, чем мужчины, доживать до пенсии.

Наше государство всегда по-евангельски просто отделяло агнцев от козлищ — предприниматели направо, на стрижку и дойку, наемные работники налево, с теми же целями, но с кумачом, песнями и гвоздиками. Ошибка белорусских чиновников в том, что они видят в прекариях то бизнесменов, каковыми те не являются, то рабочих, каковыми те тоже не являются. «Пролетариат - это сообщество, состоящее в основном из рабочих с долговременной стабильной занятостью, с фиксированным рабочим днем и определенными возможностями продвижения по службе. Пролетарии могут вступать в профсоюзы и заключать коллективный договор, название их должности понятно их родителям, и они знают в лицо всех местных работодателей. Многие из тех, кого мы называем прекариатом, ни разу не видели своего работодателя, не имеют понятия, сколько сотрудников на него работают сейчас и сколько еще он намерен нанять в будущем. Прекариат нельзя отнести также и к среднему классу, поскольку у этих людей нет стабильного или предсказуемого жалованья, нет статуса и пособий, которые должны быть у представителей среднего класса», - пишет Стэндинг. В его версии социальной пирамиды прекариат как формирующийся класс стоит ступенькой ниже пролетариата.

Сколько вас, тунеядцы?

Почему прекариат опасен? Для ответа на этот вопрос можно просто почитать комментарии к новостям про тунеядцев на белорусских оппозиционных сайтах. А можно ­обойтись цитатой из Стэндинга: «Они плывут по жизненному морю без руля и без ветрил, но в какой-то момент могут дать волю гневу и метнуться в любую сторону - от политически крайне правых до крайне левых, поддерживая популистскую демагогию, которая играет на их страхах или фобиях». Очень хороши у британского профессора описания социальных столкновений и уличных акций с участием прекариата, полистайте.

Ирония судьбы в том, что Стэндинг - человек умеренно-левых, лейбористских или социал-демократических взглядов, основатель Всемирной сети базового дохода (Basic Income Earth Network), выступающей за модный сейчас в Европе безусловный базовый доход. Социолог достаточно аргументированно связывает рождение прекариата с неолиберальными идеями в экономике - переходом от коллективного договора к индивидуальному, от нормированного рабочего дня к ненормированному, от полной занятости к неполной, от соцпакета к дырке от бублика. Плюс еще трудовая миграция и вынос промпроизводств за пределы развитых стран, надломившие рынок труда на Западе.

Парадокс в том, что наши крепкие хозяйственники, бегавшие от нео­либерализма, как черт от ладана, и регулярно клявшиеся в верности «рыночному социализму», на рынке труда и в соцобеспечении реализовали ту же самую неолиберальную программу, разве что без выноса производств и мигрантов. Почему так получилось? Потому что самым главным и самым крупным работодателем в Беларуси было и остается государство. Оно в лице чиновников теперь становится главным объектом претензий прекариев.

Кстати, сколько граждан РБ можно отнести к прекариату? По мнению Стэндинга, в большинстве стран мира прекарии составляют до 25% занятых в экономике. Считайте сами: в РБ еще в 2009г. на контракты сроком 1 год приходилось 30% всех контрактов, на контракты сроком 1-3 года - еще столько же. А ведь есть еще МСБ, самозанятые, прочие категории прекариев и т.п.

Не секрет, что сама контрактная система в РБ работает как механизм по производству прекариата: краткосрочный контракт, сокращение, «пенсионная ловушка» и т.д. 25 сентября это заметили даже в ФПБ - глава Федерации Михаил Орда предложил внести в Трудовой кодекс обязанность нанимателей продлевать контракты с добросовестными работниками или переводить их на бессрочный трудовой договор с сохранением всех дополнительных соцгарантий. Напомним: контрактная система была введена в 1999г. Как говорится, не прошло и четверти века.

  • Оцени статью:
  • Проголосовало: 11
  • Балл: 5