Что может остановить репрессивную машину в Беларуси

Когда остановится судебный конвейер, который длится уже почти месяц?

Во вторник, 18 апреля, в Центральном суде Минска будут судить руководителя Белорусского дома прав человека имени Бориса Звозскова (Вильнюс) Татьяну Ревяко, обвиняемую в неповиновении милиции, а также мелком хулиганстве. 

На следующий день в суде Первомайского суда столицы состоится рассмотрение административного дела в отношении оператора телеканала БЕЛСАТ Алеся Любенчука, которому вменяют мелкое хулиганство.

Перечень предстоящих процессов можно продолжать.

Что остановит судебный конвейер — об этом юрист Валентин Стефанович, зампредседателя закрытого властями Правозащитного центра «Весна».

— Статья 17.1 КоАП – это один из очень удобных вариантов для власти, для милиции, который они используют с целью изоляции граждан, в том числе и по политическим мотивам. Это уже апробированный ими способ, что граждане якобы ругались матом, нарушали общественный порядок. Как правило, эти обвинения поддерживаются исключительно двумя свидетелями-милиционерами. Никогда в суд не приводят граждан, спокойствие которых было нарушено такого рода поведением. Мы квалифицируем такие дела как произвольные задержания, поскольку они не связаны с реальным совершением противоправных действий человеком, его просто изолируют в произвольном порядке.

Валентин Стефанович. Фото: Весна

— Для чего власти используют такой прием?

— Обычно власти применяют его в преддверии важных политических событий, будь то выборы или другие политические кампании типа референдума, или проведение акций, анонсированных оппозицией. Активистов превентивно могут изолировать, чтобы они не приняли участия в запланированном мероприятии. Чемпионат мира по хоккею также отметился применением таких превентивных задержаний. Тогда статья 17.1 активно применялась: явно по списку активистов разных направлений и политических взглядов (от анархистов до представителей Молодого фронта) задерживали, обвиняли сразу по двум статьям – мелкое хулиганство и неподчинение требованиям милиции, что давало повод изолировать их на 25 суток ареста, достаточных для того, чтобы они отсутствовали на свободе на время проведения чемпионата.    

— В последнее время суды выносят активистам непомерные по белорусским меркам штрафы, причем некоторых людей штрафуют по максимуму по нескольку раз. Чем это объяснить?

— Штрафы – один из методов воздействия на активистов и на граждан, которые высказывают свою позицию и мнение. По результатам  2016 года мы отметили такую тенденцию, что, с одной стороны, власти прекратили применять аресты в отношении публичных массовых мероприятий, не останавливали эти мероприятия насильственно (исключение – акция «Критическая масса»), с другой стороны, штрафов в том году, по нашим данным, было в семь раз больше, чем в 2015 году. Сейчас власти отошли от тактики «мягких практик», выносят и штрафы, и сутки. Количество арестов за март просто зашкалило.     

Но штраф, если его и расценивать как более мягкую форму наказания, это все равно репрессия, поскольку людей наказывают за реализацию ими свобод, гарантированных как Конституцией, так и международным правом. Штрафы, на самом деле, совсем не безобидная вещь, потому что они имеют огромные размеры, и если их несколько, они могут зашкаливать и за тысячу, две, три и даже четыре тысячи долларов. И если человек их не выплатит, а в основном человек не может их выплатить, поскольку не имеет больших доходов (люди у нас не получают по 2 тысячи долларов в месяц), тогда наступает этап судебного исполнения. Судебные исполнители могут описать имущество, наложить арест на отчуждение жилища, машин, другой движимости и недвижимости.

Также власти имеют возможность принимать иные меры по ограничению прав в связи с задолженностью перед бюджетом по штрафам. Например, ограничить человеку право выезда за границу до погашения такой задолженности, право пользоваться автомобилем (блокируются права на управление им).

— Зачем власть все это делает?  

— Пока акции не представляли опасности для власти, пока на них приходило несколько десятков активистов, которых сотрудники милиции могли переписать тут же на месте и составить протоколы, даже не задерживая их, – это одна ситуация. Но в феврале на улицу вышли тысячи людей, а потом акции покатились по всей стране, когда люди самоорганизовывались, где-то с помощью оппозиции, где-то и без нее, но это были обычные граждане, которые начали протестовать против декрета № 3, который как раз начал применяться в это период. Все это совпало с серьезным экономическим кризисом, падением уровня жизни, и люди начали выходить протестовать против социальной политики правительства, что гораздо шире, чем тот декрет. 

Люди высказывали свою обеспокоенность уровнем жизни, что нет работы, что дети вынуждены покидать страну, ехать на заработки куда-то в Россию. Пенсионеры хоть на свою мизерную пенсию как-то живут, а детям нужно зарабатывать и кормить свои семьи. Власти оценили это по-своему. Вместо того, чтобы провести широкий диалог, они приняли простые и типичные для себя решения – задавить все эти протесты, запугать людей. И тут мы видим самый широкий спектр мер – от изоляции активистов оппозиции и их арестов до возбуждения уголовных дел, которые сопровождаются пропагандой в государственных СМИ. То, что мотив власти в возбуждении этих дел имеет политический характер – нет смысла отрицать. Главная цель – запугать белорусское общество, чтобы сбить эти акции протеста.

Почему регионы не перестанут протестовать

— Что может остановить репрессии в нашей стране?

— Сложно сказать. У меня впечатление, что мы все время бегаем по кругу. В какой-то период наступают оттепели, когда власти декларируют, что они готовы к изменениям и реформам,  налаживанию отношений с Западом. Потом это все срывается, начинается волна жестких репрессий, которые сопровождаются и уголовным преследованием по политическим мотивам, появляется большое количество политзаключенных. Потом опять их выпускают, наступает период оттепели. А сейчас у нас опять может появиться больше двадцати политзаключенных, учитывая дело «Белого легиона».

Можно сбить волну протестов, но недовольство людей остается. Экономического роста не предвидится, как и роста благосостояния граждан. Сложно сказать, во что выльется это недовольство в дальнейшем.    

«И угроза прерывания диалога с ЕС их вряд ли остановит»

  • Оцени статью:
  • Проголосовало: 16
  • Балл: 5