Хрупкое монетарное добро

Нацбанк Беларуси попал в эпицентр клэша между твердолобыми сторонниками Госплана/Госснаба с одной стороны и представителями экономики здравого смысла с другой.

Работу Нацбанка в 2016 году и вызовы, стоящие перед сторонниками здравого смысла в 2017году обсуждают руководитель научно-исследовательского центра Мизеса Ярослав Романчук и председатель наблюдательного совета Исследовательского центра ИПМ Игорь Пелипась. 

Рубль на привязи

Ярослав Романчук:  Нацбанк отчитался по итогам денежно-кредитной политики в 2016г. Основные показатели выполнены: инфляция - 10,6% (декабрь 2016г. к декабрю 2015г.), снизились ставки по кредитам и депозитам. Увеличились золотовалютные резервы. Таргетирование широкой денежной массы (М3) также шло по плану. Этот показатель за год увеличился на 3,8%. Существенно снижены ставки по обязательным рублевым резервам. Нацбанк снизил ставку рефинансирования до 16%. Анонсированы меры по дальнейшей либерализации валютного рынка. Вроде бы Нацбанк справляется со своими задачами. Какова твоя оценка деятельности Нацбанка?

Игорь Пелипась: Нацбанк справился. Инфляция, как он и обещал, относительно невысокая, хотя пока и двузначная. Что до снижения ставки рефинансирования. Раз инфляция снижается, то есть повод ее снижать. Соответственно, на нее среагируют все остальные процентные ставки. Но быстро уйти от непомерно высокой ставки рефинансирования невозможно, поэтому Нацбанк будет это делать постепенно. Если ему удастся держать инфляцию в определенных рамках или снижать ее, то это повод делать деньги дешевле.

Романчук: По данным, которые Нацбанк давал в январе этого года, в 2016г. наличные деньги в обращении (М0) увеличились на 25,8%, активная рублевая денежная масса М1 - на 24,6%, М2 - на 12,4%, а широкая денежная масса М3 - на 3,8%. Интересно то, что в 2016г. рост М0, М1 и М2 был существенно выше темпов роста этих показателей в 2015г. Когда объем быстрых, высоколиквидных денег за год увеличивается на четверть, есть причины для беспокойства. Правда, в январе 2017г. объем наличных денег в обращении (М0) сократился на 6,8%, показатель М1 уменьшился на 14,1%, рублевая денежная масса (М2) сократилась на 6,7%. Даже широкая денежная масса (М3) сократилась на 2,4%. То есть в самом начале года мы наблюдаем корректировку того, что происходило в последнем квартале 2016г. Предположим, что количество быстрых, ликвидных денег влияет на уровень цен. Что это может означать для ценовой стабильности и денежной политики в первой половине 2017г.?

Пелипась: Увеличение М3 на 3,8% - не так уж и много. В данный момент используется режим монетарного таргетирования как раз по М3, а не по узкой денежной массе М0, М1 или М2. Соответственно, если мы устанавливаем некую связь между приростом М3 и инфляцией, то никаких угроз я не вижу.

Романчук: Если М0, М1 и М2, которые входят в М3, резко выросли, то небольшой рост самого М3 обусловлен сокращением ценных бумаг в обращении.

Пелипась: Денежный агрегат М3 в Беларуси очень специфический — валютная составляющая (вклады в инвалюте, пересчитанные в рубли) в нем более 70%, а оставшаяся часть - это М0, М1 и М2, т.е. доля последних в М3 настолько мала, что они практически не влияют на динамику широкого агрегата.

Романчук: Если валютная составляющая в широкой денежной массе такая большая, что может произойти, если будут внешние девальвационные факторы давления на белорусский рубль?

Так, сейчас Минфин России потребовал девальвацию российского рубля на 10% и мы не знаем, как будет реагировать на это Центробанк РФ. Мы не знаем, что будет с рынком нефти. Эти экзогенные факторы надо будет принимать во внимание. Ведь доля того же российского рубля в стоимости валютной корзины составляет сегодня 50%. Следовательно, нам придется корректировать свою курсовую политику.

Пелипась: При нынешней привязке к корзине валют абсолютно понятно, к чему приведет девальвация российского рубля - к автоматическому росту курса доллара. Но мы сами выбрали такой режим. Поэтому придется как-то приспосабливаться к нашему основному торговому партнеру. Других вариантов решения проблемы я не вижу. Не фиксировать же курс рубля или делать интервенцию?

Романчук: Для меня увеличение доли быстрых ликвидных денег на 25,8% в условиях падения ВВП в 2016г. на 2,6%, сокращения инвестиций на 17,9%, товарного экспорта на 12,2%, в условиях, когда экономической активности стало меньше, а неплатежей и складских запасов больше - очень тревожный звонок и нездоровая ситуация. Одно дело - успехи в монетарной политике, но для обеспечения макроэкономической стабильности этого явно мало. Самолет на одном крыле далеко не полетит, и в 2016г. фискальная политика не помогала, а скорее мешала Нацбанку. Приведу один очень яркий пример. В 2015г. доля директивных, т.е. нерыночных, кредитов в общем объеме кредитования составила 44,4%, а 2016г. - 43,6%. Сохранилась довольно большая группа коммерческих организаций, которые в прошлом году не столкнулись с понятием «бюджетные или кредитные ограничения».

Пелипась: Президент потребовал обеспечить среднюю зарплату в 0, а это приведет к еще большему росту М0.

Романчук: Глава государства, с одной стороны, говорит о дедолларизации, а с другой - ставит таргет по зарплате не в BYN1000, а в 0.

Пелипась: В кулуарах часто обсуждают, что президент продолжает ставить цели в долларах. Я к этому отношусь спокойно - мне кажется, он пытается разговаривать с народом на языке, на котором тот говорит и думает. А наше население, к сожалению или к счастью, думает в долларах.

Романчук: Оно так думает, наверное, потому, что за 25 лет Беларусь никогда не имела инфляцию ниже 5%, а по числу и глубине девальваций наша страна входит в самую неблагополучную десятку стран мира. Тут не до любви к рублям. Белорусы вполне рационально и обоснованно выбрали американский доллар. А история BYN-рубля только начинается, и большого доверия к нему пока нет.

Пелипась:  На самом деле, ставить цель надо было в BYN1000 - проще выполнить.

Романчук:  Инфляция, девальвация, рублевые манипуляции… Я вижу логику твоей рекомендации.

Резать по живому?

Романчук: Чтобы в 2017г. экономическая политика была успешной, необходима четкая координация действий между Нацбанком, Минфином и Совмином. Лично меня огорчает тот факт, что еще несколько лет назад Нацбанк говорил о необходимости сокращения доли льготных кредитов в общем объеме кредитования, но по этому вопросу прогресса нет. Участники госпрограмм продолжают насиловать финансовую систему, лишая банки свободы маневров с процентными ставками по кредитам малому и среднему бизнесу.

Получается, что почти каждый второй кредитный рубль в экономике - льготный. Кому-то кредиты выдают под 5%, кому-то под 10%, а кому-то и под 25-30%. Как бы ты оценил качество и уровень межведомственной координации? Поддержали ли добрые намерения и действия Нацбанка коллеги из Минфина и Совмина?

Пелипась: Проблема не столько в качестве координации. То, о чем ты говоришь, - скорее отражение глубинных проблем нашей экономики, в результате которых она крайне неэффективна. И правительство не знает, как сделать ее эффективной. Такая ситуация консервируется десятилетиями в надежде, что проблема каким-то образом рассосется.

Романчук: Но парни из Нацбанка начали же действовать по-другому, когда увидели, что проводимая ранее политика опасна. И добились определенного результата. Но почему не изменили своего поведения Минфин, Совмин и исполкомы? Ведь им же тоже приказали искать эффективные антикризисные решения, а они работали по старинке. Почти 44% льготных кредитов в общем объеме кредитования говорит о том, что правительство сдалось на откуп иждивенцам - хронически убыточным предприятиям и номенклатурным фаворитам.

Пелипась: Ярослав, тебе же глава государства объяснил, что резать по живому нельзя - за всем стоят люди. Власть не хочет увидеть злых голодных рабочих, которые будут что-то от нее требовать. Никакой малый и средний бизнес всех их не абсорбирует, тем более сразу. Во-вторых, политики должны постоянно покупать поддержку населения своими действиями. Поэтому если у них сегодня есть возможность не решать проблему кардинальными мерами, как говорится, не будить лихо, то они предпочтут отложить это до лучших времен - смотришь, потеплеет вдруг, все нормализуется. Ведь сколько раз уже было: говорили - все пропало, но вдруг что-то происходило, и конъюнктура улучшалась.

Романчук: Каков шанс, что конъюнктура на продукцию наших убыточных предприятий вернется? Мы знаем сложившуюся ситуацию с Россией, и вряд ли она станет лучше - скорее, будет только хуже. Ситуация с Украиной не лучше. В ЕС нам тоже ничего не светит с нашим-то качеством товаров. Убыточные предприятия, как сухостой, нужно ликвидировать, а правительство под эгидой справедливости смотрит на этот сухостой и думает, что когда-нибудь там появятся зеленые ростки.

Пелипась: С большим удовольствием хотелось бы сказать, что конъюнктура изменится к лучшему, но, к сожалению, шанс нулевой.

Новый фетиш

Романчук: Нацбанк принял программу, в которой декларирует в течение 3 лет осуществить переход от монетарного таргетирования к таргетированию инфляции с целью снижения ее уровня до 5%. Дадут ли ему реализовать эту программу с учетом того, что у нас по-прежнему доминантой, императивом является справедливость по отношению к 3-4 тыс. убыточных и низкорентабельных предприятий только потому, что на них работает около полутора миллионов представителей рабочего класса?

Пелипась: Сам факт наличия программы у Нацбанка - уже благо, потому что прописаны действия и мероприятия по движению к заданной цели. С другой стороны, я бы не стал фетишизировать переход к таргетированию инфляции, что это нас спасет от всего. Что касается инфляции в 5%, то я считаю, что это слишком жесткая целевая установка, в ближайшее время говорить о таком уровне инфляции преждевременно.

Романчук: Это в нашем искаженном контексте инфляция в 5% кажется слишком амбициозной целью. Не будет забывать, что к ней мы идем уже почти 23 года. Да, ты можешь возразить, что Лукашенко проникся идеей борьбы с инфляцией совсем недавно, но это проблемы управляющих элит, а также обслуживающих их ученых, которые не сумели убедить главу страны во вреде инфляции и курсовых манипуляций хотя бы к концу 1990-х гг. Меня беспокоит то, что для режима таргетирования инфляции необходимо обеспечить по-настоящему независимый Нацбанк, вернуть смысл процентной ставки как важнейшего инструмента монетарной политики. Для этого нужно ликвидировать порочную практику массового льготного кредитования. Политической и административной воли двигаться в этом направлении я пока не вижу.

  • Оцени статью:
  • Проголосовало: 1
  • Балл: 5