От «полуденного демона» к проблеме XXI века. История хронической усталости

Переутомление – распространенный факт в жизни современного человека. ВОЗ признает несколько видов переутомления (связанных, например, с беременностью или перенапряжением), причем страдают от него не только самые занятые и знаменитые. Упадок моральных и физических сил касается любого жителя мегаполиса, ежедневно испытывающего на себе все прелести городского транспорта и ненормированного рабочего дня, – не считая семейных забот и развлечений, которые все мы пытаемся втиснуть в часы, оставшиеся от сна и работы.

«Нескончаемый поток электронных писем, чаты в соцсетях, бесконечные теракты и кризисы в новостях, затяжные финансовые проблемы: кто будет винить вас, если вы скажете, что больше не можете это выносить?» – пишет New Republic в статье о переутомлении. Как никогда ранее в истории, современный человек находится в водовороте противоречивой информации и задач, требующих немедленного исполнения. Как заметил американский психолог и нейробиолог Дэниэл Левитин, наш мозг не приспособлен к тому уровню многозадачности, какой от нас требует современный мир. Если раньше, например, билеты за нас покупали турагентства, а выбрать одежду нам помогал консультант в магазине, то сейчас мы сами бронируем отели и путевки и заказываем себе одежду по интернету. Выходит, что мы выполняем работу десяти человек одновременно и при этом пытаемся поспеть за своими ежедневными задачами.

Но дело не только в психологическом напряжении – от чувства, что вас разрывает на части, но также и в биологии. Многозадачность стимулирует выработку кортизола, так называемого гормона стресса, а также адреналина, из-за которого мышление может затуманиться. Последний связан с реакцией «бей или беги», которая нужна, чтобы мобилизовать человека перед лицом опасности. Получается, что наш организм подсознательно ведет себя как будто над ним постоянно нависает угроза. Вдобавок к этому многозадачность подсаживает нас на дофамин, которым мозг награждает самого себя за нахождение очередного внешнего стимула. Префронтальная кора мозга по определению настроена на поиск чего-то нового, поэтому нас так легко отвлечь. Выходит, что сколько-нибудь эффективно концентрироваться на нескольких делах одновременно невозможно в принципе.

На фоне нескончаемого калейдоскопа задач снижается трудоспособность, мы начинаем чувствовать, что не доделываем ничего до конца. При этом со всех сторон нам говорят, что необходимо быть максимально продуктивным, и если ты не поспеваешь за общим ритмом, значит, недостаточно стараешься. Все это порождает как физическое утомление, так и моральное выгорание, чувство вины, проблемы со сном и депрессию. Это усугубляется тем, что многие с окончанием рабочего дня не могут оставить работу на работе. Распространена и такая реакция на переутомление, как еще большая нагрузка: это кажется абсурдным, но человек склонен заваливать себя делами, когда чувствует, что не справляется, вместо того чтобы, наоборот, дать себе передохнуть.

Мы можем искренне страдать от переутомления, но, признайтесь, разве каждый из нас хотя бы раз не бравировал тем, что спал всего четыре часа и не имеет никакой возможности выпить кофе с другом, потому что слишком занят? Как бы мы ни ненавидели свой недосып и плохое самочувствие, мы относимся к нему со скрытым благоговением: в современном мире занятость придает человеку значимости. И что самое интересное, все это в истории уже было.

Ажиотаж на тему «поколения переутомленных», раскрученный в СМИ и интернете, может создать впечатление, что только сегодняшний человек знает, что значит хроническая усталость. То, что переутомление – лишь следствие бешеного ритма нашей эпохи, на самом деле неверно. Это предубеждение оспаривает в своей недавно вышедшей книге лектор по сравнительному литературоведению Кентского университета Анна Катарина Шаффнер. «Те, кто считает, что жизнь в прошлом была проще, медленнее и лучше, ошибаются», – пишет она в статье на Aeon.

Свой рассказ об истории переутомления Шаффнер начинает с теории римского медика Галена, который жил во II веке. Подобно Гиппократу, он считал, что моральное и физическое самочувствие человека зависит от баланса четырех жидкостей в организме: крови, флегмы, желтой и черной желчи. Именно скопление черной желчи, по его мнению, замедляло циркуляцию жидкостей в организме и закупоривало протоки в мозге. Из-за этого, как считали древние, человек становился вялым, впадал в меланхолию и апатию. Моральная усталость списывалась на проблемы в физиологии. Все изменилось с распространением христианства. В IV веке монах и богослов Еваргий Понтийский писал о «полуденном демоне», который посещал монахов и наводил на них уныние. Теперь упадок сил стали списывать на слабость духа и рассматривать как борьбу духовного с телесным (что довольно типично для христианской риторики). Один монах, находясь в состоянии подобного упадка, так сильно нуждался в компании своих братьев, что Шаффнер сравнивает его поведение с тем, как современный человек пытается отвлечься от своих внутренних проблем с помощью соцсетей.

Чем только не объясняли переутомление наши предки. В эпоху Возрождения меланхолия ассоциировалась с влиянием Сатурна, в XVIII и XIX веках переутомление тела и духа связывали уже с чрезмерным онанизмом. Со временем теория о внутренних причинах утомления и меланхолии (будто бы порожденных слабостью и грехами самого человека) отошла на второй план, и в обществе стало преобладать объяснение этой «болезни» внешними факторами.

Как рассказывает Шаффнер, уже в XVIII веке хроническую усталость начали списывать на внешние впечатления и нагрузки, – такое объяснение превалирует до сих пор. В середине XIX века для духовного и физического упадка придумали диагноз «неврастения». Причиной неврастении считались слабые или переутомленные нервы, а их уже списывали на индустриализацию общества. Неврастения считалась отличительной чертой элиты; страдающие ею описывались как люди с бледной кожей, мягкими волосами, утонченными чертами лица, это был образ великосветских дам и интеллектуалов – немудрено, что таким диагнозом гордились и подчас воспринимали его как комплимент. Долгое время на неврастению списывали множество симптомов, которые сейчас сочли бы никак не связанными между собой, – обычное переутомление, тревожные состояния, депрессии и даже фобии.

По-прежнему нельзя с точностью утверждать, от чего именно развивается переутомление. Только ли от внешних условий, создаваемых современным обществом? Или же от внутренних причин, связанных с психологией человека (как, например, неорганизованность в условиях многозадачности)? Или дело все же в биологии?

Одна из главных мыслей, которую хочет донести до своего читателя Шаффнер: то, как мы объясняем переутомление, может многое сказать о нас самих, о нашем времени, предубеждениях и страхах. В любом случае не стоит зацикливаться на какой-то одной из причин, так как упадок сил вполне может оказаться результатом комплекса факторов.

  • Оцени статью:
  • Проголосовало: 1
  • Балл: 4