Почему «чернобыльцев» записали в иждивенцы?

Как «чернобыльцы» лишились большой доли поддержки, и зачем властям стирать память о героях и пострадавших в результате чернобыльской катастрофы.

У социальных прав «чернобыльцев» почти не осталось защитников

— Миф о социальном иждивенчестве – явление не новое. Он существует во многих странах, но у нас имеет особую специфику, – отметил Николай Мелюк, исследователь из Монреаля, выступая на конференции «Чарнобыльская аварыя і грамадства: 30 год пасля катастрофы».

В странах бывшего СССР идея социального иждивенчества начала распространяться в 1990-е годы. По оценке исследователя, как правило, «под нож попадали наименее организованные социальные категории, которые не имели достаточного политического веса и солидарности в обществе».

В Беларуси такой группой стали «чернобыльцы». Она изначально была неоднородной: ликвидаторы, жители различных загрязненных территорий, дети-инвалиды. К тому же, большинство пострадавших проживало на сельских и достаточно бедных территориях.

— Гуманитарный уклон иностранной помощи и ее непропорциональная реальности видимость в СМИ способствовали властным отношениям между теми, кто помощь дает, и теми, кто ее получает, а также формированию стереотипов о благотворительности чернобыльских программ, – говорит Николай Мелюк.

Преодоление последствий ЧАЭС нелегким грузом ложилось и на бюджет Беларуси, что создавало проблемы властям. Как важные факторы исследователь отмечает также влияние атомного лобби и энергетической политики Беларуси.

— Ввиду всех этих обстоятельств у социальных прав «чернобыльцев» почти не оказалось защитников, а влияние извне началось раньше и было сильнее, чем в отношении других сфер социальной политики, – делает вывод Николай Мелюк.

Синдром непорядочной жертвы в СМИ

Формирование имиджа «чернобыльцев» как иждивенцев началось еще в 1995 году, когда упразднили часть льгот, предназначенных для ликвидаторов. Первым аргументом властей стала нехватка денег. Вторым – борьба со лжеликвидаторами.

Проблему признали преувеличенной. Общественности попытались навязать сомнения в отношении оценки последствий Чернобыльской катастрофы, прежде всего медицинских.

Почему Беларусь не признает связь между раком и Чернобылем?

Последний из аргументов, как подчеркивает исследователь, стали использовать только в 2000-х годах, несмотря на призывы МАГАТЭ и МВФ сделать это раньше. С 2002-2003 годов Беларусь стала пересматривать оценки и признала рекомендации Всемирного банка, основанные на докладе «Беларусь: обзор последствий аварии на ЧАЭС».

При упоминании «чернобыльцев» в СМИ нередко использовали лексику с негативным оттенком: синдром жертвы, фатализм, апатия, паразитические настроения, нездоровый образ жизни, беспорядочные половые связи, алкоголизм…

— Морализаторство являлось характеристикой докладов международных организаций, которые постоянно давили на завышенный акцент на социальную помощь и на формирование менталитета жертвы, – считает Николай Мелюк.

Чем меньше памяти, тем больше иждивенцев

Сегодня Российско-белорусский информационный центр по проблемам последствий катастрофы на ЧАЭС предлагает называть пострадавшие территории развивающимися.

Юрий Бандажевский: Последствия Чернобыля признавать невыгодно

Что дальше?

— В условиях экономического кризиса, ужесточения кредитно-денежной политики и дальнейшего сворачивания социальных прав населения Беларуси использование стереотипа социального иждивенчества только возрастет, в том числе и в отношении жителей наиболее неблагополучных районов, загрязненных радионуклидами. Причем тем больше, чем меньше будет память о жертвах Чернобыля и той роли, которую сыграли в ее замалчивании международные организации, — прогнозирует Николай Мелюк.

Кто отважится добывать нефть в радиационных районах?

  • Оцени статью:
  • Проголосовало: 25
  • Балл: 5