«Какое излечение, если грохнулся весь экспорт, сбыт, а внутренний рынок катится на инвалидной коляске?»

Банковский сектор Беларуси начинает ощущать провалы промышленности, сельского хозяйства и экспорта. Плохие долги растут, а с ними и проблемы правительства и производителей товаров. Источников «живых» некредитных денег нет. Валютная ситуация регулируется в пользу государства как основного заемщика. Долларизация расцветает пышным цветом, а правительство продолжает штамповать документы по модернизации и устойчивому росту по теоретической матрице Госплана/Госснаба. Разорвать порочный шаблон может только один человек, но он в отличие от 88% белорусов официально кризис не признает.

Вот и живем мы все - люди, чиновники, банки и президент - в параллельных мирах, но под одним красно-зеленым полотнищем. О последствиях такой страновой шизофрении в свежих «Экономических диалогах» рассуждают постоянный автор «БелГазеты», руководитель научно-исследовательского центра Мизеса Ярослав РОМАНЧУК, руководитель аналитического центра «Стратегия» Леонид ЗАИКО и председатель наблюдательного совета Исследовательского центра ИПМ Игорь ПЕЛИПАСЬ.

Банки «Рога и копыта»

Ярослав Романчук:  Раньше доля плохих активов банковской системы была 2-3%. По состоянию же на 1 марта 2016г. она увеличилась до почти 11%. В абсолютных цифрах рост за январь-февраль 2016г. составил Br18,5 трлн. Это еще один индикатор того, что кризисные явления в нашей экономике усугубляются, или это можно интерпретировать как начало излечения от кризиса?

Заико: Какое излечение, если грохнулся весь экспорт, сбыт, а внутренний рынок катится на инвалидной коляске? Это четкая диагностика того, что происходит разрыв между платежами и реализацией продукции. Карл Маркс назвал бы это кризисом цивилизации. Сегодня банки работают, как бухгалтер в компании «Рога и копыта».

Игорь Пелипась: Разделяю точку зрения, что это не очищение, а скорее углубление  кризиса. Позитивным здесь может быть только одно - такая ситуация характерна не только для банковской сферы Беларуси.

Романчук:  У нас минус 4% ВВП, а в Америке плюс 2,5, еврозона тоже в плюсе, хоть и небольшом. Банкиры говорят, что просто начали говорить правду, поэтому доля плохих активов сейчас почти 11%. Мол, вышла правда на явь. Но они знают, как работать с токсичными активами, и будут работать. Насколько оправдан такой подход к этой цифре?

Пелипась:  Готовы работать - это хорошо, флаг им в руки. Но эта цифра говорит о том, что ситуация в стране становится еще хуже и нет оснований говорить об улучшении.

Романчук: А будет ли увеличиваться доля плохих активов? Достигнет ли она традиционного для проблемных стран уровня в 30-40%?

Пелипась: Сложно сказать.

Романчук:  Что правительство и Нацбанк делают не так? Ведь они совершают много разных действий, некоторые из них ритуальные, другие - традиционные.

Заико: Изначально наши банки были отделены от промсектора, были независимыми, то есть чисто внешне у нас американская модель. Но на самом деле банки сегодня выполняют функцию обслуживания крупных предприятий. Поэтому они несут убытки сразу после того, как начинает нести убытки предприятие.

Во-вторых, макроэкономическая политика должна быть профессиональной. Не надо ничего придумывать. Если цены, то они должны быть на уровне региональных, если инвестиции, то при ставке в 35% годовых инвестиций быть не должно, если земля не продается ни иностранным инвесторам, ни своим, то каких инвестиций ждет правительство?

Как вернуть доверие к нацвалюте?

Романчук:  Мы говорим об ужесточении монетарной политики. На 1 марта 2016г. количество денег в обращении было меньше, чем на начало 2015г. Показатель М2: за 2014г. он прибавил 14,5%, в 2015г. сократился на 0,4%. Самое интересное происходит с широкой денежной массой (М3): в 2014г. - рост на 23,9%, в 2015г. - на 36,5%. Если сравнить начало 2014г. с данными на 1 марта 2016г., то широкая денежная масса увеличилась на 82,6%. Нацбанк говорит: рублей мы выпускаем меньше, но вот такой внешний контекст, что нам делать?

Пелипась:  Нацбанк в последнее время действует в принципе нормально. Он, наверное, один из немногих таких относительных монетаристов в мире. То есть он считает, что сокращение денежного предложения приведет к сокращению инфляции. И в принципе инфляция удерживается в определенных рамках, она сокращается. Но также надо иметь в виду: чтобы использовать какие-то инструменты, они должны быть четко связаны с имеющимися целями. Есть связь - механизм работает, нет - не работает. Поэтому те инструменты, которые использует Нацбанк, оказывают определенное влияние на денежное предложение, а на определенные компоненты, например М3, могут не оказывать влияния.

Романчук: Данияр Якишев, 39-летний глава Нацбанка Казахстана, нашего соседа по Евразийскому экономическому союзу, придерживается такой политики: свободное курсообразование, необходимо возвращать доверие к нацвалюте - тенге, но пока 80% казахов держат деньги на вкладах в валюте. У нас порядка 86% всех вкладов в валюте. Что надо делать Нацбанку и правительству с точки зрения макроэкономической политики антикризисной, если стоит задача вернуть доверие к нацвалюте - будь то тенге, белорусский или российский рубль?

Пелипась:  Низкая инфляции (3-5% в год) на протяжении N-го количества лет подряд - и доверие постепенно возвращается. Но возникает несколько моментов. Инфляция может быть низкой, а экономика будет никакой. И это определенная угроза для той же низкой инфляции. Второй момент - у нас достаточно четкая, ярко выраженная привязка к российскому рублю. Поэтому мы видим все колебания рубля к доллару, они если не один в один, то близко к динамике российского рубля, то есть, как там ведет себя Центробанк России, какая денежная политика проводится, мы, по сути дела, зеркалим ее.

В Беларуси заложены какие-то основы нормальной, вменяемой денежной политики: более или менее свободное курсообразование, относительно жесткая или, точнее, не слишком мягкая денежная политика. Проблема в том, что очень сильно ожидание каких-то сюрпризов в виде инфляции и девальвации. Поэтому предполагать, что все это приведет в ближайшее время к укреплению доверия к белорусской валюте, не приходится.

Заико: Все, что говорит и делает казахский юноша из Центробанка, - прописные истины МВФ и Всемирного банка. Это 1993-94гг. То есть пока он ученик. Игры с денежными единицами маленьких стран - это игры маленьких мышек вокруг кошек. Идиотизм считать, что наш суверенитет - это есть белорусский рубль. Белорусский рубль такой мягкий - он туда-сюда, он рвется на 10 и 100 частей. И это наш суверенитет? Ребята, никакого суверенитета в белорусском рубле нет, в нем только анархия.

Согласен с Игорем, что наш Нацбанк стал умнее, что появились люди, которые в этом вообще что-то понимают. Сегодня Беларусь, Казахстан и Россия тупо и примитивно играют в эту игру. А нужна новая денежная единица, которая будет связана с золотым стандартом. Новая денежная единица нужна и потому, что казахский тенге никогда не получит признания в качестве надежной валюты и никогда не будет средством сбережения. Белорусский рубль может быть как средство сбережения только при депозитной ставке в 30%, а это сумасшедшая ставка, такого быть не должно - за это будут расплачиваться наши предприятия. Поэтому это игры. Ребята, раз вы создали общее экономическое пространство и решили работать самостоятельно, то создавайте новую денежную единицу.

Романчук: Данные Bloomberg по ослаблению валюты бывших республик СССР с 31 марта 2014г. по сегодняшний день: украинская гривна - минус 69%, казахский тенге - минус 55,1%, белорусский рубль - минус 52,6%, российский рубль - минус 51,7%. То есть какое-то проклятие лежит на нашем постсоветском доме. Мы якобы начали управлять независимыми денежными единицами, а превратили их просто в фантики.

Пелипась: Евразийский союз создан, но функционирует он странно. Насколько я знаю, вопрос о единой валюте не рассматривается - это вызывает просто ужасное отторжение стран-участниц. Была попытка только в мягкой форме рассматривать ситуацию с координацией денежных политик, в качестве основного индикатора сделав некий параметр инфляции, на который бы ориентировались все страны. Это позволило бы стабилизировать волатильность валют и т.п. Но даже это воспринимается очень негативно, в штыки - как покушение на суверенитет. Поэтому этот вопрос пока не стоит на повестке дня.

Малая открытая экономика с достаточно неэффективным производством, с достаточно уязвимым экспортом - то он есть, то его нет - проводить самостоятельную эффективную денежную политику, как правило, не может. В свое время на постсоветском пространстве говорилось, что можно сохранить денежную национальную единицу, если она так нравится, но в таком случае она обычно привязывается к каким-то другим валютам. Вот белорусский рубль - а реально это доллар.

Но понять власти тоже можно. Если есть собственная денежная единица и собственная монетарная политика, то в случае очередной экономической невзгоды можно прибегнуть к печатному станку и на короткий период создать иллюзию стимулирования и т.д.

Заико: Представьте, что в теннис играют Серена Уильямс и Виктория Азаренко, у них вместо нормального, хорошего теннисного мячика - воздушные шарики. Вот валюта и есть воздушный шарик. Он то сдувается… Американский доллар сейчас тоже испытывает достаточно большое напряжение, потому что развивается новый общий эквивалент стоимости - нефть, энергоресурсы. Почему-то волатильность нефти оказывает воздействие на волатильность доллара, и все остальные начинают плясать неизвестно что. Как только ушли от золота, от объективной основы стоимости, начались игры воздушными шариками.

Имитация рыночности

Романчук: Смотрим на 11% плохих долгов. Откуда они появляются? Видим, по данным Белстата, на 1 марта 2016г. почти 48% промпредприятий убыточны, 60% сельхозпредприятий, торговля, транспорт и экспорт тоже в минусе. Как добиться нашей пресловутой и реальной модели координации действий Нацбанка, правительства и бизнеса, чтобы у кризиса появилось хотя бы дно?

Пелипась:  Самый простой ответ - никак. Это эмпирический опыт, экстраполяция. Мы примерно одни и те же проблемы обсуждаем как минимум 20 лет в разных вариациях. О проблеме большого количества убыточных предприятий писали лет 15 назад, потом эта проблема немного рассосалась - изменилась конъюнктура, экономика вроде оживает и т.д. Это как организм человека после определенного возраста - вроде живет, но и не особенно здоров, но не умирает. Так и экономика, она никуда не исчезнет, не растворится. Проблема в этом, если это связывать с банковской системой и денежной единицей. Если бы у нас была экономика наподобие СССР - большая страна, сильно изолированная от внешнего мира и во многом самодостаточная, то можно было бы по максимуму отказаться от импорта, производить все внутри и поддерживать стабильность денежной единицы. Но мы выбрали другой, правильный путь - открыты, вроде как интегрировались и хотим еще больше. В такой ситуации наша экономика немножко не такая, какой экономика рыночная должна быть. Хотя уже сложно сказать, что такое рыночная экономика в современном мире. А мы хотим играть по правилам, по которым играют страны немного с другими экономиками. Естественно, мы сталкиваемся с такой ситуацией: хотим имитировать действия стран с более рыночной экономикой, а сами остаемся страной традиционного Госснаба/Госплана.

Романчук:  Так где же ключ координации для Нацбанка, Совмина, Минфина, администрации президента и других органов госуправления?

Заико: У представителей экологических движений есть исходная формула: любое вмешательство человека в природу является негативным. Любое вмешательство белорусского правительства в экономику также является негативным. Принимается решение об импортозамещении - импорт растет, говорят о необходимости эффективности экономии потребления энергии - энергопотребление растет. То есть все происходит наоборот.

Во-вторых, произошло определенное замещение: практически мы создали много новых профессиональных направлений - маркетинг, менеджмент, решив, что сможем лучше продавать, навыпускали студентов, вырастили офисный планктон. А инженеров и специалистов нет. Вся суета в промсекторе, который является ведущим, привела к тому, что этот сектор стал неэффективным. Если посмотреть на белорусскую экономику: да, есть бюджетная политика - одно весло, есть политика монетарная, но внутри находится абсолютно сермяжный, кондовый весь наш промышленный сектор и часть агропромышленного. Начинать надо с того, что готовить хороших инженеров. Это национальная идея.

То, что мы будем делать правым веслом - монетарной политикой: держать монетарную базу, таргетировать по инфляции, - это все вторично. Да, важно сделать, чтобы весло хорошо гребло.

Пелипась: Экономики, как правило, никуда полностью не исчезают. Куба может существовать если не вечно, то очень долго. У нас уровень жизни повышался, когда была хорошая конъюнктура, когда была помощь России, ее энергетические гранты. Люди пожили, это была демо-версия рыночной экономики, которая сегодня закончилась, а мы вернулись к прежнему уровню. Этот уровень не смертельный - жить будем. Правительство, экономические власти всегда и везде что-то делают - они не могут просто сидеть.

Романчук:  Штампуют всевозможные постановления и указы. Зачем повторять, как тумба-юмба или аборигены, ошибки якобы миссионеров, которые принесли нам совершенно отвратные, безобразные идеи и рекомендации. Нельзя смотреть в рот МВФ, Всемирному банку, американцам и европейцам: вы делаете, значит, и нам надо это делать. 26 февраля в Шанхае был саммит большой двадцатки, где якобы состоялась тайная сделка глав основных мировых центробанков: ФРС США, Европейского центробанка, центробанков Японии, Китая и стран БРИКС - они  контролируют 70% ВВП мира. Мол, они договорились о девальвации, чтобы не было валютных войн: если у кого-то финансовые проблемы, то и у остальных финансовые проблемы, и другого мнения в мейнстриме нет. По сути, эти богатые игроки ведут сговор в виде потенциальной валютной войны против нас, развивающихся стран.

Одни и те же кони и коневоды

Романчук: Кризис очевиден, власти все слабее это отрицают. Но тем не менее вопрос остается открытым. Помните, была валютная война в исполнении России, когда за полгода белорусский рубль подорожал по отношению к российскому более чем на 90%. Если богатые мира сего согласуют денежно-кредитную политику, что нужно делать нам, чтобы не попасть в такую ситуацию, когда все вокруг договариваются, а что будем делать мы: смотреть на стабильный белорусский рубль и на то, как мы скукоживаемся еще на 10-15% ВВП?

Пелипась: Два варианта. Первый, реалистичный: если сильные мира сего договорились, то нам ничего не остается, как принять их правила игры. Конечно, при этом можно немного пофыркать. Второй - конфронтационный вариант. Это идея обиженных, непризнанных стран объединяться в некий конгломерат, закрываться от всех и противостоять глобальному сговору. Этот вариант чреват серьезными проблемами. Поэтому, считаю, что будет выбран первый вариант, мы подстроимся, будем делать так, как нам скажут. Будем еще 15 лет постепенно вступать в ВТО, пока она не прекратит свое существование. Перманентно будем бороться с кризисом. Возможно, будут всплески конъюнктуры, снимут санкции с нашего основного партнера. Где-то с ценой на нефть что-то произойдет. Опять будет некий всплеск. Вдруг будет принято какое-то решение, в результате этого эффективно заработают предприятия и на внешние рынки попрет продукция, о которой никто ничего не слышал, и она там будет очень востребована, и именно в том объеме, который нужен для формирования ВВП. Согласитесь, это утопические представления.

Романчук:  Задача, которая стоит перед властями: денег становится меньше, валюты становится меньше, пробуксовывают так называемые белорусские точки роста. Правительство собирается создавать тройку типа Минфин - Нацбанк - Совмин, чтобы в ручном режиме рассматривать коммерческие проекты предприятий для дальнейшего их финансирования. Ваши предложения по управлению госрасходами, госактивами на этом этапе?

Заико: Надо поставить туда профессионалов, а то у нас водоснабженец может быть специалистом по социальной политике. Во-вторых, решения должны заключаться не в сфере каких-то правительственных инноваций, а в сфере того, как люди воспринимают отношение самого руководства к их экономической деятельности. Если сейчас закроются малые предприятия, если увеличивается арендная плата, увеличивается давление, то ничего не будет. Проблемы связаны с тем, что люди хотят работать, а им не дают, что директора предприятий устарели, что предприятия, которые мы держим последние 25 лет, требуют, чтобы из них сделали новые предприятия или лучше их вообще не трогать, а создавать новые сектора.

Романчук:  В марте 2016г. 48,3% населения Беларуси считает, что во всем виновато правительство, 47% - что виноват Лукашенко, количество людей, которые хотели бы перемен в Беларуси - почти 80%. И что? Те же коневоды, те же корма, та же дохлая лошадь.

Пелипась:  По поводу людей, которые, согласно соцопросам, хотят перемен. У меня складывается впечатление, что они не совсем понимают, чего они хотят. Если бы им объяснили, что такое перемены и что для многих это будет значить, возможно, они бы их не хотели. Ощущение, что это хотение перемен есть: надоело как сейчас, хотелось бы так, чтобы было лучше. Но перемены не означают, что сразу станет лучше.

Романчук: В марте 2016 г. 87,8% белорусов считает, что экономика находится в кризисе, а белорусские власти продолжают толочь воду в ступе, ходят по кругу по пятилеткам, наступая на одни и те же грабли.

Заико: Но 12% же считает иначе.

В суд!

Романчук: Житель Ленинградской области Роман Пак направил в суд иск к Минфину России, Госдуме и областному казначейству на 340 долларов с требованием возместить убытки, понесенные из-за ожидаемого и фактического уровня инфляции. Мол, инфляции должна была быть 4-5%, а на самом деле была 12,5%. Нужно ли в Беларуси подавать в суд на органы госуправления за хроническое нарушение закона о бюджете и других законов, предусматривающих прогнозирование инфляции и других показателей?

Если всем нам: экономистам, экспертам, всем тем, кто так или иначе следит за разного рода показателями, - сделать нечто подобное, какова была бы реакция, с одной стороны, наших органов управления, с другой - судов?

Пелипась: Никакой. Это просто анекдотический случай. Никакой практической ценности этот стеб, на мой взгляд, не имеет. Человек просто привлек к себе внимание.

Романчук: Леонид Федорович, а почему вы до сих пор не подали в суд на власти, которые хронически не выполняют свои прогнозные показатели, в том числе показатель по инфляции?

Заико: Подавать в суд? Почему? Ну, они же сделали плоские налоги, проводят деноминацию - зачеркивают четыре нуля, квадратный метр и среднемесячную зарплату ввели правительственным документом, тезис «экономика знаний» ввели…

Они что-то делают. Здесь есть здравый смысл: в любой стране любой человек имеет право обратиться с определенными претензиями в адрес правительства или каких-то структур. В Беларуси тоже можно сделать. Создать, например, ассоциацию разгневанных экономистов, которая подаст коллективный иск. В результате этого будут проведены слушания, проведены телешоу, причем не наши, белорусские телешоу, на которые приглашают людей, которые феноменально не понимают ситуацию, а мы должны слушать их точку зрения. Общество должно знать, почему в Беларуси происходит падение уровня жизни, нужно ли сокращать количество лет до пенсии. Есть вещи, требующие профессионального обсуждения. Это лучше делать через суд. Поэтому я сторонник.

  • Оцени статью:
  • Проголосовало: 5
  • Балл: 4.6