«Я сказал Лукашенко: нет, полпредами вашими мы не будем. В зале стали аплодировать»

Лидер Белорусского профсоюза работников радиоэлектронной промышленности Геннадий Федынич рассказал «Салідарнасці», как Владимир Семашко прислушался к его совету, при каких обстоятельствах он чуть не уволил Сергея Сидорского и почему рабочие сегодня не выходят на площадь.

– Геннадий Федорович, из какой вы семьи? Где учились?

– Я родился в деревне Ракитница на Брестчине. Мама работала учительницей начальных классов, отец – рабочим совхоза. Папа очень рано умер, в 40 лет, поэтому мама одна воспитывала нас со старшим братом. В 16 лет я окончил среднюю школу, поработал в совхозе, стал студентом и окончил Белорусский политехнический институт.

По распределению попал в Конструкторское бюро точного электронного машиностроения (КБТЭМ) научно-производственного объединения «Планар». Был инженером, затем старшим инженером. На общественных началах – председателем цехового профсоюзного комитета. Затем, впервые в истории Беларуси, – всеобщим тайным голосованием всего трудового коллектива (а не на конференции) был избран председателем профкома. После судьба меня свела с Белорусским профсоюзом работников радиоэлектронной промышленности (РЭП), который я возглавил в 33 года. На тот момент я был самым молодым председателем профсоюза в истории Федерации профсоюзов Беларуси (ФПБ).

– В каком году вы почувствовали, что экономическая ситуация в стране резко ухудшается?

– В конце 80-х годов. Об этом можно было судить по тому, как часто рабочие ходят в столовые. Если начали брать «ссобойки», значит дела плохи. Часть заработной платы выдавали товарами, которые предприятие вместо денег получало по бартеру. Критическими я считаю 1992-1993 годы. Союз развалился, товары продавать некуда, предприятия, работавшие на оборонку, переходили на выпуск мирной продукции, реализовать которую также было проблематично.

– Заводы действительно остановились?

– Действительно. Хорошо помню, как Александр Лукашенко при мне обещал их запустить и как люди реагировали на это.

Вообще впервые я его увидел в Верховном Совете, где рассматривался вопрос о размере минимальной зарплаты. Станислав Шушкевич вел заседание. А мы, лидеры больших профсоюзов, недовольные предлагаемой суммой, пришли с листовками с призывом проголосовать против. В то время лидеры крупных профсоюзов имели спецпропуска, по которым могли беспрепятственно посещать заседания Верховного совета и специалистов правительства. Лукашенко проявил инициативу и стал помогать раздавать листовки депутатам.

Во второй раз я увидел его во время предвыборной кампании-1994. Мы объездили почти всех кандидатов с приглашением выступить перед активом Федерации профсоюзов. Позняк был где-то занят, у Кебича в приемной сидела вся республика, Новикова не нашли... В итоге пришел со своей командой один Лукашенко.

Так получилось, что в президиуме с ним оказался только я. Зал был набит битком. И когда он сказал «я запущу заводы», по рядам прошел шорох, потому что часть предприятий в то время работала по три дня в неделю, а некоторые действительно вообще простаивали. На людей эти слова произвели сильное впечатление.

Третий раз мы встретились с Лукашенко, когда он официально был избран президентом и пришел по приглашению на пленум Федерации профсоюзов. Согласно повестке я готовился к выступлению до перерыва. Но почему-то до перерыва мне выступить не дали. А после него вышел президент и выступил с предложением, чтобы мы были чуть ли не его правой рукой на предприятиях. Сразу после этого мне дали слово. Представьте, какое было мое удивление. Я подготовился к одному докладу, а тут, пока шел с места к трибуне, пришлось думать, как отвечать на его посыл. Я ему сказал: «Нет, полпредами вашими на предприятиях мы не будем. Мы можем быть только полпредами рабочих людей и членов профсоюза». В зале стали аплодировать.

– Профсоюз работников РЭП был создан в 1990 году. В первые годы вы чувствовали себя в оппозиции к власти?

– Как вам сказать... В свое время нам удалось молодого Александра Добровольского, работавшего инженером-конструктором в КБТЭМ, наперекор власти провести в народные депутаты СССР. Да, меня вызывали в райкомы, говорили: что вы творите, у нас есть наладчик с «Интеграла»! Помню, как художники за ночь нарисовали портрет Добровольского размером два на четыре метра, который утром повесили на проходной КБТЭМ вместо вывески названия предприятия. Вызвал директор: что вы повесили?! Но на все претензии мы отвечали, что у нас есть свой кандидат, что занимаемся предвыборной кампанией согласно закону. И нас не наказывали и тем более не сажали в тюрьмы за инакомыслие. В том числе потому, что трудовой коллектив был высокообразованный, интеллигентный и сплоченный. Достаточно сказать, что около 30% рабочих были с высшим образованием.

Фото БелаПАН

– Как так вышло, что в 2003 году на семинаре по вопросам идеологии для представителей местных органов власти Лукашенко назвал вас и Бухвостова оппозиционерами?

– В свое время профсоюз РЭП был самым крупным промышленным профсоюзом Беларуси и насчитывал 275 тысяч человек. Затем наша численность уменьшилась, но мы все равно могли влиять на настроение людей, выводили на акции по 15-20 тысяч человек. Конечно, властям это не нравилось.

Так вот, на встрече с Лукашенко, куда я и Александр Бухвостов были приглашены, тот сказал, что мы в лесу под Минском готовим штурмовые отряды для свержения власти. Это был прямой эфир. Какой-то деятель, сидевший рядом со мной, сразу отодвинулся... Мы написали записку: или начинайте следствие, или дайте нам выступить. Ни того, ни другого не сделали.

Продолжение материала читайте здесь

  • Оцени статью:
  • Проголосовало: 6
  • Балл: 2.2